Если бы у казанского поселка Дербышки был свой осязаемый, рукотворный ДНК, он состоял бы из красного кирпича, песчано-цементного раствора и характера одного человека.
В марте 1945 года Каримулле Ибатуллину исполнилось всего семнадцать. До фронта, куда уже ушел и не вернулся его старший брат Гафият, оставалось всего полгода возраста. Война пощадила подростка, оставив его в тылу, где с тринадцати лет он тянул на себе неподъемную лямку колхозного труда. Но настоящая его битва — битва созидательная — была еще впереди.
В 1947 году, когда в родную деревню Бикнарат начали возвращаться опаленные фронтовики, дышать в тылу стало чуть легче. И тогда трое деревенских парней — Каримулла, Мунир и Галим— собрали нехитрые пожитки и отправились в Казань. Город встретил их сурово. Парни поступили в школу фабрично-заводского обучения (ФЗО) № 33 в Дербышках. Вокруг — чистое поле, корпуса оптико-механического завода и всего шесть двухэтажных домов, наспех сложенных пленными немцами.
Именно здесь, на стыке пустыря и послевоенной разрухи, Каримулла взял в руки свой первый мастерок.
Мастерство не рождается по щелчку пальцев
Оно вызревало в мозолях, в ледяных ветрах строительных лесов, в поиске идеального баланса смеси. Но у молодого татарина была своя, особая «геометрия». Пока другие просто выполняли норму, Ибатуллин превращал кладку в танец. Бывалые строители застывали в изумлении: при норме в тысячу кирпичей за смену, Каримуллаукладывал три-четыре тысячи! И это была не суетливая гонка стахановца — кирпичи ложились ровно, плотно, шов к шву. Любо-дорого смотреть.
Очень скоро руководству стало ясно: перед ними не просто уникальный ремесленник, а прирожденный вожак. Ему доверили комплексную бригаду из сорока человек. Сорок разных судеб, сорок характеров — от вчерашних фронтовиков до амбициозной молодежи. Как сплотить их? Конфликтами и приказами? Нет. Каримулла выбрал другой путь — путь тихой педагогики.
Если на стройке что-то шло не так, Ибатуллин никогда не кричал. Он молча подходил к провинившемуся, брал инструмент и говорил с мягкой улыбкой:
«Вот, еще раз показываю, как это надо сделать... Если сделаешь хотя бы как я, то это уже будет хорошо!»
Это было сильнее любого выговора
Его девизом стало честное: «Делай как я, делай лучше меня!»Он никогда не считал себя идеалом, но всегда оставлял человеку простор, чтобы вырасти над самим собой. В его бригаде не знали, что такое брак или воровство материалов. Коллектив стал второй семьей, где уроки совести ценились наравне с профессиональными секретами.
Шли годы. В 1966 году на груди Ибатуллина засияла золотая звезда Героя Социалистического Труда. Но главным его памятником стали не ордена.
В современных Дербышках сегодня практически невозможно найти улицу, к которой Каримулла Хакимович не приложил бы руку. Он строил этот поселок с нуля, кирпичик за кирпичиком. В школах, которые возвела его бригада, учились его собственные дети. А позже он вернулся в то самое училище ФЗО, где когда-то мерз на занятиях, чтобы расширить и перестроить его производственную базу для новых поколений.
Он ушел на пенсию в 1988 году, отдав стройке больше сорока лет. До последних дней в 2011 году Каримулла Хакимович оставался душой ветеранского движения Дербышек — человеком, чье слово весило столько же, сколько фундаментный блок.
Его земной путь завершился 22 января 2011 года. Круг замкнулся: великий строитель вернулся туда, откуда начал — в родную землю Высокогорского района, в тихую деревню Бикнарат. Но каждый раз, когда солнце встает над Дербышками и окрашивает теплыми лучами стены местных домов и школ, оно подсвечивает дело его жизни — город, замешанный на совести и построенный с любовью.
Читайте также: Лётчик из Высокогорского района совершил 230 боевых вылетов
Нет комментариев