Душа возвращается в Сулабаш: история одной матери

Девочка, которую так ждали

Говорят, у каждого человека есть на земле сокровенное место, где его душа дышит по-особенному, наполняясь первозданной силой. Для Зульфии этим благословенным уголком навсегда осталась тихая, согретая солнцем родная деревня Большой Сулабаш Высокогорского района.

Здесь в далеком 1966 году, когда холодный октябрьский ветер уже срывал последнюю листву, в этот мир пришло долгожданное, вымоленное у небес чудо. Глава большой и крепкой семьи Зиганшиных, у которого уже подрастали двое сыновей-богатырей, всем сердцем, каждой клеточкой своего существа молил судьбу о рождении дочери. Свою будущую принцессу он любил так сильно, что задолго до её появления на свет соткал для неё нежное, звучное имя, которое оберегало её, словно теплый весенний ветерок.

И небо услышало этот искренний отцовский зов: вслед за двумя старшими братьями в доме наконец-то раздался трепетный, хрупкий девичий плач, возвестивший о начале новой прекрасной истории длиною в шестьдесят мудрых лет.

«Дочка ящура» и родная кровь Зиганшиных

Её появление на свет совпало с суровым и тревожным испытанием для всей округи — в районе внезапно вспыхнул коварный ящур, и повсюду был объявлен строжайший, глухой карантин. Новорожденная Зульфия вместе со своей измученной страхом мамой на долгие, бесконечные недели оказались отрезанными от мира и запертыми в холодных больничных стенах.

В маленькой татарской деревне, где чужой беды не бывает, а каждая радость делится на всех, эту историю сопереживали всем миром и запомнили на десятилетия. Еще долгие годы друг семьи  Хатипабый ласково, с какой-то особенной, родственной и теплой улыбкой, называл подрастающую шуструю девчушку «дочкой ящура». 
 

Семья как главная пристань: братья, племянницы и названая сестра

Зульфия идет по этой жизни с огромным, распахнутым настежь сердцем, в котором странным образом хватает бесконечной любви для каждого, кто ей дорог. Её привязанность к своей большой семье — это не просто родственный долг, это безусловное, святое чувство, наполняющее смыслом каждый её день. Она безумно, до трепета в груди и слез на глазах любит своих родных.

Своих старших братьев, которые с самого детства были для неё нерушимой скалой, защитой и главной жизненной гордостью. Своих обожаемых, ставших родными племянников, в каждого из которых она бережно вложила по золотой частичке своей чуткой души, за каждого из которых её сердце болит, переживает и молится.

С женой брата с Гульфией апа судьба соткала совершенно удивительные, редкие и драгоценные узы: они стали не просто родственницами по крови, а настоящими, самыми близкими на свете назваными сестрами, готовыми в любую минуту разделить и сокровенные девичьи тайны, и самые тяжелые жизненные невзгоды, согревая друг друга пониманием без лишних слов.

От Сабантуя до Сабантуя: дорога домой со слезами на глазах

Молодость вела Зульфию своей неизведанной, кружевной дорогой: памятные школьные годы в Малосулабашской школе, волнительный выпускной в Дубъязской СОШ , а затем — яркие студенческие будни в Казанском техникуме связи. Именно там, посреди бескрайнего колхозного поля, куда молодых и веселых фабричных девчат отправили на осеннюю уборку урожая, случилась та самая, предначертанная звездами встреча.

На пыльной проселочной дороге она встретила своего Тальгата Хайруллова — статного, надежного парня, который в то время возил самого председателя колхоза. Эта чистая, искренняя и работящая любовь закружила их и вскоре увезла Зульфию за сотни километров от родительского порога.

Вот уже 37 лет, как она покинула родной Дубъязы. С сентября 1989 года её новым домом стал Ульяновск, а местом трудовой славы — огромный автомобильный завод. Но где бы она ни находилась, невидимая, прочная пуповина навсегда связала её душу с родными истоками. Каждый год, когда земля просыпается от зимнего сна и зацветает первыми красками, сердце Зульфии начинает биться в бешеном, тоскующем ритме.

Каждый Сабантуй она, бросая все городские дела и суету, буквально мчится на крыльях любви в родное село. Это её личный, священный глоток живой воды — обнять любимых подруг, с которыми они бережно несут дружбу длиной в невероятные, кинематографичные 55 лет, полной грудью вдохнуть неповторимый воздух Сулабаша и босиком пройтись по ласковой родной траве.

Но праздничные дни пролетают как одно короткое мгновение. И каждый раз, собирая чемоданы обратно в Ульяновск, Зульфия не может сдержать горьких, щемящих слез. Машина медленно трогается, дорогие сердцу силуэты родных тают в дорожной пыли, а она тихо плачет в окно от невыносимой тоски и всепоглощающей любви к этому крошечному клочку земли. 
 

Ночные прогулки по тихим улочкам

Святая земля Сулабаша ни на секунду не отпускает её душу, оставаясь главным компасом в бурном житейском море. До сих пор среди глухой ночной тишины, когда шумный Ульяновск наконец засыпает, Зульфия закрывает глаза и мысленно, словно наяву, переносится в безмятежное детство.

Каждую ночь, засыпая, она совершает свой тайный, священный ритуал: памятью бережно обходит каждую извилистую деревенскую улочку, мысленно заглядывает в окна каждого дома, вспоминает по именам всех до единого односельчан, ласково разговаривает с ними в своих мыслях и искренне желает им добра. Этот внутренний, не угасающий с годами свет, её органическая нетерпимость к фальши и лжи, её редкое умение говорить только правду в глаза, никогда не держать в душе черных обид и первою приходить на помощь — все это в ней оттуда, от крепких, глубоких сулабашских корней, которые не поддались времени.

Хрупкий цветок Миляуша: незаживающая рана материнского сердца

Но жизнь людская — это не только веселые, звенящие песнями луга Сабантуя и тихая, безмятежная радость долгожданных семейных встреч. В судьбе этой удивительной, солнечной женщины, чьё сердце соткано из чистейшей, хрустальной доброты, была не просто черная полоса испытаний. В её жизнь ворвалась страшная, безжалостная, разрывающая душу в мелкие клочья боль. Острая, незаживающая, вечно кровоточащая рана, которая раз и навсегда разделила её земное существование на безоблачно счастливое «до» и полное невидимых миру, соленых слез «после».

Всевышний подарил Зульфии и Тальгату величайшее сокровище, настоящего ангела, спустившегося с небес — их доченьку Миляушу. Настоящую лесную фиалку, самый нежный, самый хрупкий и божественно прекрасный цветочек, который только мог распуститься на этой грешной земле.

Она росла невероятно красивой, чуткой девочкой: в её огромных глазах, казалось, отражалось всё сияние и чистота вселенной, а одна лишь её теплая улыбка могла мгновенно согреть родителей в самый лютый, леденящий январский мороз. Зульфия жила этой девочкой, дышала только ей, бережно ловила каждый её робкий шаг, каждый звонкий, колокольный всплеск детского смеха, принимая это материнское счастье как наивысшее, святое благословение небес. Она смотрела на свою подрастающую дочку и видела в ней продолжение всей своей вселенной, всю свою будущую, тихую старость.

Но коварная, темная, безжалостная болезнь ворвалась в их уютный, наполненный любовью дом без предупреждения, словно ледяной ураган среди ясного, знойного лета. Она не знала ни капли пощады, этот страшный, не поддающийся молитвам недуг по крошечной капле, день за днем, безжалостно крал драгоценные жизненные силы у маленькой, беззащитной Миляуши.

На глазах у обезумевшей от нечеловеческого горя матери медленно увядал её любимый, единственный цветочек, бледнели её нежные, прозрачные лепестки. Но даже в этой неравной, жестокой и мучительной борьбе, когда хрупкое детское тело изнывало от нестерпимых страданий, коварная болезнь оказалась абсолютно бессильна перед великим, царственным духом этой маленькой девочки. Болезнь не смогла забрать у неё главное — её бесконечную, святую, оберегающую любовь к тем, кто подарил ей этот мир.

Последний вздох ради мамы и папы

Миляуша ушла в вечность слишком рано, безжалостно оставив после себя нескончаемую, холодную осень в осиротевших душах своих родителей. Но даже там, у самой роковой черты, уже заглядывая в бездонные глаза вечности, эта маленькая, мудрая девочка думала вовсе не о своих физических страданиях. До самых последних, ускользающих секунд, до своего самого тихого, последнего вздоха на этой земле, все её мысли, всё её слабеющее внимание были прикованы только к маме и папе.

Мужественная, бесконечно любящая доченька отчаянно, изо всех своих крошечных сил пыталась защитить их разорванные в клочья сердца от того черного кошмара, который неизбежно ждал их впереди. Она изо всех сил улыбалась им сквозь боль, стараясь оберегать их разум от безумия до самого конца. На исходе сил Миляуша улетела белокрылым ангелом к далеким небесам, но её прощальный, полный неземной любви взгляд навсегда, до последнего вздоха самой Зульфии, запечатлелся в израненной памяти матери.

Материнская молитва длиною в жизнь

Время, вопреки расхожим словам, не лечит такие страшные раны — оно лишь заставляет человека научиться заново дышать, ходить и как-то существовать с этой неизбывной болью в груди. Сегодня, встречая свое 60-летие, Зульфия пытается находить свое хрупкое утешение и счастье в том, чтобы бескорыстно помогать людям, заводить новые знакомства, дарить тепло незнакомцам и без остатка отдавать свою нерастраченную нежность этому миру. Но каждую секунду своего земного бытия, закрывая глаза в тишине своей квартиры, она сквозь толщу лет видит перед собой ангельский лик своей любимой Миляуши.

И именно поэтому сегодня, в день своего большого юбилея, каждый раз обращаясь к Всевышнему со слезами, беспрепятственно текущими по лицу, и с заметной дрожью в надрывном гортанном голосе, Зульфия никогда не просит у неба богатства, славы или земных благ для себя лично. Каждой истонченной клеточкой своего исстрадавшегося, но так и не зачерствевшего, оставшегося святым материнского сердца она неистово умоляет небо лишь об одном-единственном, самом главном чуде на земле: 

«О Всевышний, пусть все мои близкие и родные будут живы и здоровы. И пожалуйста… умоляю тебя, пусть никогда, никогда на этом свете больше не болеют дети».

Чттайте также: Юный ведущий из Высокой Горы мечтает стать инженером и построить ракету