Сын превратил жизнь родителей в ад

Часть 2. Сын, который стал судьей
Когда-то Анна защищала сына от всего мира. Теперь именно он стал ее главным страхом. Егор придумал свою правду о смерти бабушки и сделал мать виновной в собственных глазах. А потом родители поняли: бороться нужно не только с сыном, но и с тайной, которая много лет жила в их квартире.

После того вечера Анна долго сидела на кухне и не могла заставить себя лечь спать. На столе стояла недопитая чашка чая, рядом лежал остывший ужин, который она приготовила для семьи, еще не зная, что обычный вечер снова закончится болью. В соседней комнате спал Егор. Вернее, она не знала, спал ли он. Иногда ей казалось, что он специально оставляет дверь закрытой, чтобы все в квартире чувствовали его присутствие и ждали, что будет дальше.
Михаил сидел напротив и молчал. За последние годы они оба научились молчать. Раньше в их доме всегда были разговоры: они обсуждали работу, детей, планы, вспоминали смешные истории. Теперь большая часть их разговоров сводилась к одному человеку. К Егору.
— Миша, ты думаешь, он правда в это верит? — тихо спросила Анна.
Михаил не сразу ответил. Он смотрел на темное окно, за которым уже давно погасли окна соседних домов.
— Да, — сказал он наконец.
Анна подняла глаза.
— Как можно верить в такую вещь?
Михаил тяжело вздохнул.
— Потому что ему так проще.
Она не поняла.
— Проще?
— Проще думать, что кто-то виноват, чем признать, что он сам разрушил свою жизнь.
Анна опустила взгляд. Она не хотела соглашаться, но понимала: в словах мужа есть правда. Егор больше не искал объяснений. Он искал виноватых. И когда человек очень хочет найти виновного, он обязательно находит.
Сначала виноваты были обстоятельства. Потом работа, которая его не оценила. Потом жена, которая не выдержала. Потом люди вокруг, которые якобы отвернулись от него. А потом в его жизни появилась новая причина для ненависти — смерть бабушки. Когда-то эта тема вообще не существовала.
Егор почти не вспоминал Валентину. В детстве он ее боялся. Все дети в семье боялись ее, хотя старались этого не показывать.Анна иногда думала, что именно страх был самым тяжелым наследством, которое она получила от матери.
Валентина не всегда была такой. В молодости она была обычной женщиной. Работала, растила детей, старалась держать дом. Но постепенно алкоголь изменил ее. Сначала это были редкие застолья. Потом выпивка по вечерам. Потом бутылка стала частью каждого дня. Дом изменился вместе с ней. В нем стало меньше смеха и больше ожидания.
Дети учились определять ее настроение по шагам в коридоре. Если мать заходила спокойно, можно было надеяться на тихий вечер. Если громко хлопала дверьми и бросала сумку, все старались исчезнуть из поля зрения.
Анна хорошо помнила, как ее старший брат однажды сказал:
— Лучше бы она просто кричала. Когда она молчит, страшнее.
Тогда она еще не понимала, что спустя десятилетия сама будет жить с похожим страхом. Только теперь источник страха будет ее собственный сын.
Михаил появился в ее жизни в тот период, когда Анна уже почти перестала верить, что может быть по-другому. Он был полной противоположностью ее семьи. Спокойный, внимательный, добрый. Он никогда не повышал на нее голос и всегда говорил, что дети должны расти не в страхе, а в любви. Анна верила ему.
Когда родились Катя и Егор, она была уверена: их семья будет другой. И долгое время так и было. Особенно с Егором. Он с детства был необычным ребенком. Не идеальным, нет. Он мог упрямиться, спорить, обижаться, как все дети. Но в нем было то, что замечали все. Он не умел проходить мимо чужой беды.
В школе он защищал тех, кого обижали. Если видел, что кто-то остался один, подходил первым. Учителя говорили Анне:
— У вас хороший мальчик.
Она всегда улыбалась в ответ. Она гордилась им. Даже когда он ушел в армию и потом оказался в горячей точке, она боялась не того, что он станет плохим человеком. Она боялась только, что он не выдержит того, что увидит. Но Егор вернулся. Он стал молчаливее, серьезнее, но остался ее сыном. Потом появилась Мария. Потом родился ребенок.  Квартиру решили не снимать, жить с родителями. Вместе сделали ремонт в дальней комнате, она стала светлой и как будто больше.  Анна смотрела на них и думала, что ее мальчик построил ту жизнь, которой у нее самой когда-то не было.
Она не могла представить, что через несколько лет будет стоять на кухне и слушать, как этот же человек говорит ей, что она заслуживает наказания. Проблемы начались после потери работы. Сначала Егор пытался держаться. Он рассылал резюме, ездил на собеседования, говорил, что все исправит. Но время шло, деньги заканчивались, а уверенность в себе исчезала. Потом появился алкоголь. Сначала Анна убеждала себя, что это временно. Потом стала замечать, что временное становится привычкой. Мария держалась. Однажды, когда не было Егора, она подошла к Анне. Они сидели на кухне, и Мария долго не могла начать разговор. Анна сразу поняла, что случилось что-то серьезное.
— Что произошло?
Мария посмотрела на нее и тихо сказала:
— Я больше не могу жить с ним.
Анна почувствовала, как сердце сжалось.
— Он тебя обидел?
Мария не ответила. Иногда молчание говорит больше любых слов.
— Он изменился, Анна Сергеевна, — сказала она. — Я сначала думала, что это из-за работы. Потом из-за денег. Потом из-за всего, что он пережил. Я все оправдывала. Но однажды поняла, что оправдываю человека, которого уже боюсь. Анна заплакала. Не потому что не верила. Потому что верила. Она просто не хотела это слышать. После ухода Марии Егор стал еще тяжелее. Она готовила ему еду. Пыталась разговаривать. Предлагала помощь. Но Егор не хотел помощи. Ему нужна была не поддержка. Ему нужен был кто-то, кого можно обвинять. И этим человеком стала она. Однажды он сказал:
— Ты думаешь, я не понимаю, что произошло с бабушкой?
Анна тогда даже не сразу поняла, о чем он говорит.
— Егор, прошло много лет.
— Именно поэтому ты думаешь, что все забыли.
— Никто ничего не забыл.
— Нет. Просто все сделали вид.
Он говорил так уверенно, будто присутствовал там, где его не было. Будто знал больше всех.
— Она умерла из-за тебя.
Анна почувствовала, как внутри все сжалось.
— Не говори так.
— А как говорить?
Он посмотрел на нее холодно.
— Ты оставила ее одну.
— Она упала.
— Да.
Он кивнул.
— После того, как ты довела ее.
Эта фраза стала началом нового кошмара. После нее он уже не просто злился. Он вынес ей приговор.
Каждое оскорбление теперь имело объяснение. Каждый крик становился якобы наказанием. Каждый раз, когда он унижал мать, он убеждал себя, что делает это не из жестокости, а потому что она «заслужила». Анна поняла это не сразу. Сначала она пыталась доказать. Потом спорила. Потом плакала. Но однажды услышала, как Егор сказал отцу:
— Я не такой, как вы. Я вижу правду.
И тогда она поняла. Он не хотел узнать правду. Он хотел иметь право ненавидеть. Михаил все чаще говорил, что им нужно что-то менять.
— Надо продавать квартиру.
Анна посмотрела на него.
— И куда мы пойдем?
— Куда угодно.
Она грустно улыбнулась.
— А кто ее купит?
Они еще не знали, что именно этот вопрос станет первым намеком на то, что в их квартире есть история, о которой они ничего не знали. Потому что пять лет они пытались продать жилье. Пять лет приходили люди. Смотрели комнаты. Хвалили район. Говорили, что квартира им подходит. А потом обязательно что-то происходило. Кто-то внезапно отказывался. Кому-то не одобряли ипотеку. Кто-то просто исчезал. Сначала Анна считала это совпадением. Потом перестала. Особенно когда однажды соседка из соседнего подъезда сказала ей:
— Вы все еще хотите продать квартиру?
— Да. А что?
Женщина замялась.
— Просто странно.
— Что странно?
Соседка посмотрела на окна их квартиры.
И тихо сказала:
— Некоторые люди оттуда уходили очень быстро.
Анна хотела спросить, что она имеет в виду. Но женщина уже попрощалась и ушла. А вечером Егор снова начал кричать. И снова все началось с бабушки. Только теперь Анна впервые подумала о том, что, возможно, дело не только в ее сыне. Потому что слишком многое в этой семье уже происходило раньше. И почти всегда начиналось в одной и той же комнате. В дальней.