Пётр I в Казани: застолье, адмирал и несостоявшийся город «Яшь Кеч»

– Петр I прибыл в Казань по Волге проездом на войну. Несколько раз откладывал он свою грядущую победу на Азове и, наконец, решился. Но через неделю путешествия по Волге царь уже начал скучать по веселым петербургским застольям, по своей подружке Анне Монс... В общем, обуяла грусть государя и чрезвычайно захотелось махнуть. И не так, чтоб в однёху, а с куражом и в хорошей большой компании. И бывают же такие совпадения: во-первых, на горизонте появилась Казань, а во-вторых, именно в эти дни у государя наступал день рождения! И не просто ДР, как сейчас говорят, а настоящий юбилей – 50 лет! В связи со всем сказанным, Петр категорически объявил привал...

Я оторвал взгляд от текста и оглядел аудиторию слушателей. Она не уменьшилась! Собственно, она состояла только из директора краеведческого музея Резеды Равилевны, терпеливо внимающей моему рассказу.

– Сойдя на берег, – продолжил я, – на традиционное «хлеб-соль, плюс рюмка» самодержец буркнул, что «из наперстков не пил дотоле»! Засуетилось местное дворянство, смекнуло, что к чему купечество, во главе с купцом I гильдии Михляевым. Он первым сумел шепнуть на ухо царю о накрытой у него дома «поляне» со снадобьями и напитками. Причем во время перечисления напитков Петр несколько шагов даже проделал на месте, чтобы Михляев, далеко не спортивного здоровья человек, не отстал от широкой поступи государя. Затем коротко буркнул челяди: «К нему!».

Трудно сейчас оценить, долго ли пребывал Петр I в доме Михляевых, но однажды, в очередной раз проснувшись с похмелья, огляделся вокруг и понял: все однообразно и все надоело. И вдруг вспомнил государь, что где-то рядом под Казанью проживал его приятель по прошлым военным походам адмирал Никита Кудрявцев. Вспомнил и враз по нему соскучился, потому как не видел его с тех самых походов. Быстро выяснилось, что адмирал жив и действительно проживает за городом в своем поместье в селе Каймары, которое ему когда-то сам Петр и подарил. Воспоминания всколыхнули тепло в душе. Довольный самодержец улыбнулся и произнес новое слово в своем лексиконе: «Алга!», обозначив им свою новую цель.

Ехали по сегодняшним меркам долго. Со всеми остановками часов шесть, а то и все семь. Перед самыми Каймарами, верстах в трех, царь, изумленный красотой окружающей природы, вышел из кареты и, привычно выставив правую ногу вперед, произнес: «Здесь будет город заложен!». Советники зашушукались и вслух сказали, что, мол, нельзя, государь! Сейчас Петербург ведь всей Россией строим, второй уже никак не потянем! Царь стоял, нахмурив брови.

– Молодые строить будут, – уперся Петр. - От воинской повинности освободим. Женим. Пусть строят, плодятся. И название надо местное...

Он огляделся, нашел взглядом толмача.

– Как по-инородному будет «молодецкая сила»?

– Яшь Кеч, государь!

– Зело красиво звучит! Значит, и быть посему!

– Дума не одобрит и смету ни за что не утвердит! – заверещали отвечающие за финансы люди из свиты.

Петр с сожалением посмотрел вокруг, плюнул, махнул рукой и вернулся в карету.

Неофициальный, он же неожиданный, визит к приятелю вопреки ожиданиям получился коротким. То ли адмирал не смог обеспечить царю должного разнообразия времяпровождения, то ли Петр банально устал, а, скорее всего, закончились запасы спиртного у хозяина. Прощаясь перед отъездом, Петр пообещал прислать своих зодчих для преобразования унылого местожительства адмирала. Тогда же была заложена церковь с колокольней. Забегая вперед, надо отметить, Петр не забыл о своем обещании. По проекту известнейшего архитектора Растрелли (того, который Зимний дворец, дворец в Петергофе и так далее) была построена прекрасная усадьба и разбит сад, напоминавший Пушкинский сад в Михайловском.

По возвращении царь вновь попал за стол уже в честь «второго прибытия» в Казань со всеми вытекающими последствиями, которые быстро сломали государя. Воспользовавшись этим, сопровождающие его командиры, которым уже порядком опостылело это беспробудное пьянство, доставили самодержца на корабль. Без фанфар, склянок и прочих громких звуков быстро снялись с якоря и отбыли от Казани вниз по Волге.

Петр проснулся только на следующий день. Посмотрел в иллюминатор и все понял. На палубу выходить не стал, испил клюквенного морсу и продолжил сон.

– Ну что ж, изложенная версия красива. Тем более, исполненная с таким артистизмом, – директор музея задумалась, – но в дневнике Петра I нет ни слова о посещении Каймар. Обо всем написал, а про Кудрявцева и Каймарах нигде не указал. Вот ведь, какая загогулина, как говорил первый президент России.

Резеда Равилевна весело посмотрела на мое растерянное лицо, ожидая встречных аргументов. А мне было не по себе. Разрушилась легенда. Рухнул фундамент, на котором зиждился монолит народной гордости за упоминание в Истории. Скорость перемещения мыслей в голове почти достигла предела. И!

– Думается мне, – медленно начал я, – что, несмотря на постоянное пребывание царя в «приподнятом» состоянии, мыслил он в любом случае по-государственному. Невозможно было тогда предугадать, как воспримут потомки его изложение в дневнике о беспробудном пьянстве? Да, действительно, ничто человеческое ему было не чуждо, но в меру! Поэтому после анализа и раздумий он не стал включать в дневник поездку в Каймары. По-моему, логично.

– Да уж, пожалуй! – рассмеявшись, подтвердила моя собеседница, – пойдемте за чаем обсудим вашу трактовку.

– Замечательно! – произнес я, ободренный положительной реакцией. – Могу предложить еще на выбор доказательство того, что Высокая Гора на два с половиной месяца старше Казани и почему именно ее определили первоначально в столицы Казанского ханства.

P.S. Профессиональным историкам и краеведам просьба просто улыбнуться.

Амир ТЫНЧЕРОВ

Читайте нас в Telegram-канале Высокогорские вести