Любовь, которую хранили 40 лет: ночной разговор в поезде Казань - Москва

Под стук колёс она рассказала Гузель о чувствах, которые берегла в сердце, как сокровище,  и о последнем прощании, которого так долго ждала.

В купе вместе со мной вошла старушка - божий одуванчик. Аккуратно уложенные кудри на голове, миловидное доброе лицо, стильная сумочка, одежда с иголочки: она будто сошла с кадров итальянского кино, такая стильная, красивая. Полюбовавшись ею с минуту, я забралась на верхнюю полку и уставилась в потолок, погруженная в свои мысли.

-А я тут чай вкусный заварила, будешь? Бабушка смотрела на меня снизу и улыбалась.

Этот чай, улыбку и последующие за ними разговоры я, наверное, запомню навсегда.

У поездов есть своя особая романтика. Совершенно незнакомые люди делят на короткий срок время и пространство своей жизни, унося вдаль мечты, оставляя в прошлом переживания. Ограниченные квадраты заставляют сблизиться, и можно невольно стать свидетелем самых интимных подробностей жизни доселе незнакомого тебе человека. И услышать потрясающие истории.

Так и мы с бабушкой сблизились на время этой короткой поездки, и под стук колес и звон ложек в бокалах, делились друг с другом разными историями. Мы говорили о работе, о поездах и поездках, о судьбе и предназначении, и, конечно, о мужчинах. Тогда она и поведала мне свою историю, что услышите и вы сейчас от первого лица.

«Ох и давно это было. Мне тогда едва исполнилось лет 20. Я пришла на новое место работы, вроде взрослая, а в душе ребенок. Наивная, верила всему. Красивая я была, но этого не знала. Вот тогда на новой работе я и познакомилась с ним. Старше он меня был лет на десять. Такой высокий, плечистый. Глаза хитрые, на щеке родинка.

Я читать очень любила, «Унесенные ветром» раза четыре прочитала, все мечтала своего Ретта встретить. Вот он на него очень похож был.

Хотя может странно это звучит, может и не был он так хорош, как актер в фильме, но обаяния ему было не занимать. Я сразу влюбилась. Виду не подавала, а может и написано все было на лице. Он женат был, но ухаживал так красиво. А я, дуреха, все принимала, о жене его не думала. Границ не переходила, но мысли были о нем всегда, не отказывала ему в ухаживаниях. Не могла, не хотела. Влюбилась, одним словом.

Вот, знаешь, как это было? Когда дышишь им, когда спишь, а во сне он. Вы сейчас все психологи, сразу бы диагнозов наставили мне, а мы тогда знали, что любовь это.

Потому что любовь - это когда ты дышишь человеком, когда каждую ресничку его знаешь, когда каждая родинка в сердце отпечаток оставляет.

У нас роман короткий был. Ты знаешь, вот ничего особенного. Звал гулять, цветы дарил, целовал, прям колени у меня дрожали. С ним я так много узнала. А потом он так резко исчез из моей жизни, и сердце мое разбилось. Но перед этим сказал, мол никогда и никого он так не любил и не полюбит уже.

Я тогда долго плакала, но сердце потихоньку склеила.»

-И вы ему поверили?

«Поверила, милая, еще как! Потому что дышала им, и знала, все про него знала. Не врал он, любовь у нас была такая, настоящая. Хоть и немного запретная.»

-А потом что было? Вернулся?

«Вернулся, да только не было уже такого романа у нас. Виделись иногда, но потом я злиться на него стала. Злилась за то, что люблю, что не рядом со мной он. Потом я замуж вышла. Детей родила. Мы виделись иногда, случайно пересекались, друг другу кивали. Но где-то в глубине души я его любила все равно. Дети уж растут, муж золото, а глаза закрою, да вспомню порой поцелуи его и слова нежные. Берегу их в душе, как золото, как сокровище. Никому не говорю про них, с тобой вот только делюсь первый раз. Мы потом переехали всей семьей, я слышала иногда новости о нем. Жил семьей своей, все хорошо у него, говорили.

Думала порой, а вспоминает ли меня? А думает ли? Казалось иногда, что вот сейчас чувствую его, мысли его. Может ошибалась я.

Ты не подумай обо мне плохо. Всегда я была и женой хорошей, и мамой. С мужем душа в душу жили, любила его и люблю. Но, наверное, у многих есть в жизни человек, который оставил где-то там в сердце свой особенный след.

Может и у тебя есть и или был такой, и ты будешь вспоминать его с любовью и тоской по давно ушедшему, но такому захватывающему от любви прошлому.

Когда коленки дрожат, когда любовью дышишь, когда вся нежность мира в одних крепких плечах. И у мужчин такое есть, та первая большая любовь, что будоражит дух, ведь мужчины чем от нас отличаются? Ранимее, да и только.»

-А вы потом ни разу встретились?

«Встретились один раз, уже за тридцать мне было. Обнялись крепко, он тогда сказал, что все еще любит меня. А я не ответила. Не смогла признаться в ответ. Потом много лет не виделись. До вчерашнего дня.»

Старушка надолго замолчала. За разговорами время пролетело незаметно, и вот уже глубокая ночь отражалась в оконном стекле нашего купе. В вагоне стояла тишина, нарушаемая лишь мирным стуком колес. Я смотрела на проносящиеся мимо села и города, изредка вглядываясь в мутное отражение моей собеседницы, не смея нарушить тишину ее воспоминаний.

«Вчера я хоронила мою любовь».

И снова долгое молчание. В такте, отбиваемым колесами, появились ноты скорби и грусти. Или это воздух наполнился печалью, тот воздух любви, которым так долго дышала эта красивая старая женщина?

Я робко взглянула на нее. Из карих глаз медленно текли слезы, и старушка печально мне улыбнулась.

«Мне сказали, что он умер. Не то, чтобы это было неожиданным чем-то, правда? В нашем-то возрасте. Но мне так хотелось с ним попрощаться. Сказала детям, что еду на похороны к старому другу. Не хотели они меня отпускать, да кто уж тут меня остановит. Приехала быстро, в тот же день.

Посмотрела на него: старик стариком. Да родинка все та же, на месте. Каждую знаю. Проводила в последний путь. Сказала, что люблю. И всегда любила, хоть и не сказала об этом ему вслух ни разу. Не знаю, услышал ли? Надеюсь, что услышал.»

Она вновь замолчала и глаза ее устремились к окну, невидящим взором провожая пейзажи за окном. Я смотрела на ее мутное отражение и вдруг вместо старушки увидела там молодую красивую девушку. Темные волосы струились по ее спине, глаза лучились особенным светом. Может, любви? А рядом с ней сидел он. Высокий, плечистый, темноволосый, с родинкой на щеке.

Услышал. Моя милая старушка, он тебя услышал.